Начался спор о том, кто же будет меня опекать, и в конце концов в связи с некоторыми привходящими обстоятельствами я очутился у этого, довольно-таки странного, семейного очага в Алабаме...
Трумэн Капоте (Truman Capote)
«Гость на празднике»
еле ("Марс" на углу Четвертой и Ховард), но когда он звонит, никто не отвечает, он заставляет служащего открыть дверь и что же видит: я валяюсь на полу среди бутылок, Бен Фаган растяну..
Джек Керуак (Jack Kerouac)
«Биг Сюр»
Вот это смелость - ничего не скажешь! Но ведь и сумма какова! Конечно, не очень приятно упасть и разбиться, да еще с такой высоты. Однако и плата назначена щедрая, с этим нельзя не согласиться...
Лагерквист Пер (Lagerkvist Per)
«Смерть героя»
Смотрите также:
Жизнь и творчество Джеймса Олдриджа
Халид Хамза. Курдский вопрос в творчестве Джеймса Олдриджа
Олдридж Джеймс (Большая Советская Энциклопедия)
Вы читаете «Папина сорока», страница 1 (прочитано 0%)
«Дело чести», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Мальчик с лесного берега», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Мой брат Том», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Морской орел», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Не хочу, чтобы он умирал», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Охотник», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Пер. - Б.Носик.
Папа мой ничем особенным не выделялся: обыкновенный англичанин,
консерватор в политике, скромный и взыскательный в одежде, иногда дурно
настроенный, иногда хорошо, но в общем-то человек довольно ровный. Манерой
говорить он немного напоминал священника, хотя был он в нашем
провинциальном австралийском городке редактором газеты.
К тому же у него было три кошки, собака и сорока.
Жили мы в большом деревянном доме, который строили где-то там, за сотни
миль от города, а потом приволокли сюда на катках. Дом стоял в огромном
саду - самом большом саду во всем городке. Овощами и фруктами у нас
занимался отец, зато великолепный цветник был целиком на попечении мамы, и
она вложила в него всю свою тоску по родной Англии. Жили мы тихо и
уединенно, как и полагается добропорядочной английской семье, составляющей
украшение города.
А вот наши кошки, собака и сорока - дело другое.
Я даже не припомню точно, как все они попали к нам в дом. Пес появился
у нас первым, с него я и начну. Его перебросили как-то ночью к нам через
забор в бумажном пакете. Это был крошечный щенок - шелковистый ирландский
терьер, и он скулил до тех пор, пока отец не вышел и не взял его в дом.
Так что, как видите, нас наградили им через забор, не совсем обычным
путем, тем же путем пришла к нему и погибель.
Отец назвал щенка Майкл О'Хэлоран, в честь его ирландского предка. А
стал он Мики, потому что был вылитый "Мики-ирландец": этакий задиристый,
нахальный, с мягким носом щенок, который важно бегал по всему городу, как
по собственным владениям.
Мой отец и Мики были неразлучны, и жители городка не представляли их
себе порознь. Хотя мой отец был редактором газеты, он являлся также
судебным репортером, литературным критиком, писал передовицы, статьи по
социальным вопросам и так далее. И поэтому все время ходил по делам то в
полицию, то в мэрию, в церкви, школы, в общества фермеров и на встречи
ветеранов войны. Мики всюду следовал за отцом. Так они ходили из года в
год, и Мики изучил город не хуже самого отца.
С годами Мики стал поздно просыпаться по утрам, и отец уходил без него.
Тогда Мики отправлялся в поисках отца знакомой дорогой. Явившись,
например, в мэрию, он не успокаивался, пока не проникал в кабинет самого
муниципального советника и не обнюхивал там все закоулки. То же самое
проделывал он в других местах, не исключая полиции и тюрьмы, где отец
любил другой раз побеседовать с кем-нибудь из немногочисленных
заключенных.
Отец аккуратно посещал церковь, пес же по воскресеньям обычно спал еще
дольше, чем всегда, а проснувшись, бежал к церкви и ждал там отца на
коврике у главного входа. Впрочем, иногда мой отец сам произносил
проповеди (он получил духовное образование и по временам заменял
священника).
Тем временем:
... Насколько
мне было известно, Джеффри Асперн никогда не бывал в этом доме, но,
казалось, неслышный отзвук его речей каким-то образом витает в окружающем
воздухе.
Миссис Прест не было дела до писем, но ее занимал мой интерес к ним,
как всегда занимали радости и огорчения друзей. И все же, сидя с нею вместе
в уютной каютке гондолы и глядя, как скользят мимо прекрасные виды Венеции,
оправленные в раму окна, я чувствовал, что кажусь ей немного смешным, и
волненье мое при мысли о возможной добыче смахивает в ее глазах на
типический случай маниакального помешательства. "Можно подумать, что вы
надеетесь найти в этих письмах разгадку тайны бытия", - сказала она, и я
лишь возразил, что, если бы мне пришлось выбирать между столь ценным
открытием и пачкой листков, исписанных рукой Джеффри Асперна, я без
колебаний знал бы, на чем остановить свой выбор. Она было усумнилась вслух,
так ли уж велик его гений, но я не стал защищать его. Божество не нуждается
в защите, божество само - защита себе. И притом теперь, после долгих лет
относительного забвения, Асперн так высоко взошел в небе нашей литературы,
что виден всему миру, он - один из тех, кто нам освещает путь. Я только
позволил себе заметить, что он никогда не был дамским поэтом, на что она
вполне резонно возразила: "А как же мисс Бордеро?" Помню, до чего странно
мне было услышать в Англии, что мисс Бордеро еще жива; все равно, как если
бы мне сказали, что жива миссис Сиддонс, или королева Каролина, или
знаменитая леди Гамильтон - для меня она в той же мере принадлежала к
ушедшему поколению. "Сколько же ей должно быть лет - не меньше ста!" -
воскликнул я тогда, но поздней, сопоставив даты, пришел к выводу, что она
вполне могла не переступить еще грань обыкновенного человеческого
долголетия. Все же возраст ее был почтенный, а с Джеффри Асперном она
встретилась совсем юной. "В этом ее оправдание", - произнесла миссис Прест
несколько сентенциозно, но при этом как бы стыдясь своих слов, столь
несоответствующих истинному духу Венеции...
ресурс http://www.oldridzh.ru/
