Это предопределило ее неуспех в гостиных и на балах, еще год она томилась в бальных залах на Понт-стрит, а затем успокоилась на том, что стала ездить с матерью по..
Ивлин Артур Сент Джон Во (Evelyn Waugh)
«Тактические занятия»
- С трех часов ночи шестнадцатого века, - сказал генерал глухим от бессонницы голосом. И задумчиво добавил: - Я не слышал петухов. - Здесь нет петухов, - сказал Хосе Паласиос...
Габриель Гарсия Маркес (Gabriel Garcia Marquez)
«Генерал в своем лабиринте»
И посмотрю, что она скажет. - Милый Бертран! - Что значит "милый Бертран"? - Это значит, что ты - прелесть; ты совершенно не умеешь хитрить. Ведь все это шит..
Андре Моруа (Andre Maurois)
«Love in exile - Любовь в изгнании»
Смотрите также:
Олдридж Джеймс (Большая Советская Энциклопедия)
Жизнь и творчество Джеймса Олдриджа
Халид Хамза. Курдский вопрос в творчестве Джеймса Олдриджа
Вы читаете «Последний дюйм», страница 1 (прочитано 0%)
«Дело чести», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Мальчик с лесного берега», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Мой брат Том», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Морской орел», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Не хочу, чтобы он умирал», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Охотник», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Папина сорока», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Победа мальчика с лесного берега», закладка на странице 10 (прочитано 56%)
Пер. - Е.Голышева, Б.Изаков.
Хорошо, если, налетав за двадцать лет не одну тысячу миль, ты и к
сорока годам все еще испытываешь удовольствие от полета; хорошо, если еще
можешь радоваться тому, как артистически точно посадил машину; чуть-чуть
отожмешь ручку, поднимешь легкое облачко пыли и плавно отвоюешь последний
дюйм над землей. Особенно когда приземляешься на снег: плотный снег очень
удобен для посадки, и хорошо сесть на снег так же приятно, как прогуляться
босиком по пушистому ковру в гостинице.
Но с полетами на "ДС-3", когда старенькую машину поднимешь, бывало, в
воздух в любую погоду и летишь над лесами где попало, было покончено.
Работа в Канаде дала ему хорошую закалку, и не удивительно, что заканчивал
он свою летную жизнь над пустынями Красного моря, летая на "Фейрчайльде"
для нефтеэкспортной компании Тексегипто, у которой были права на разведку
нефти по всему египетскому побережью. Он водил "Фейрчайльд" над пустыней
до тех пор, пока самолет совсем не износился. Посадочных площадок не было.
Он сажал машину везде, где хотелось сойти геологам и гидрологам, - на
песок, на кустарник, на каменистое дно пересохших ручьев и на длинные
белые отмели Красного моря. Отмели были хуже всего: гладкая с виду
поверхность песков всегда бывала усеяна крупными кусками белого коралла с
острыми, как бритва, краями, и если бы не низкая центровка "Фейрчайльда",
он бы не раз перевернулся из-за прокола камеры.
Но все это было в прошлом. Компания Тексегипто отказалась от
дорогостоящих попыток найти большое нефтяное месторождение, которое давало
бы такие же прибыли, какие получало Арамко в Саудовской Аравии, а
"Фейрчайльд" превратился в жалкую развалину и стоял в одном из египетских
ангаров, покрытый толстым слоем разноцветной пыли, весь иссеченный снизу
узкими, длинными надрезами, с потертыми тросами, с каким-то подобием
мотора и приборами, годными разве что на свалку.
Все было кончено: ему стукнуло сорок три, жена уехала от него домой на
Линнен-стрит в городе Кембридж, штата Массачусетс, и зажила как ей
нравилось: ездила на трамвае до Гарвард-сквер, покупала продукты в
магазине без продавца, гостила у своего старика в приличном деревянном
доме - одним словом, вела приличную жизнь, достойную приличной женщины. Он
пообещал приехать к ней еще весной, но знал, что не сделает этого, так же
как знал, что не получит в свои годы летной работы, особенно такой, к
какой он привык, не получит ее даже в Канаде. В тех краях предложение
превышало спрос и когда дело касалось людей опытных; фермеры Саскачевана
сами учились летать на своих "Пайперкэбах" и "Остерах". Любительская
авиация лишала куска хлеба многих старых летчиков. Они кончали тем, что
нанимались обслуживать рудоуправления или правительство, но такая работа
была слишком благопристойной и добропорядочной, чтобы подойти ему на
старости лет.
Страницы: (19) : 123456789101112131415 ... >>
Тем временем:
...
Кухня с каменным полом, куда турист заходит, чтобы выпить чашку чаю,
составляла когда-то часть обеденного зала, а лестничный пролет, заложенный
кирпичом, некогда вел на галерею. Прочие детали усадьбы были, наверное,
снесены, а может быть, разрушились сами собой. Так или иначе, прямоугольное
здание фермы, хотя и приятное на вид, мало чем напоминает прежний,
запечатленный на старинных гравюрах Нэврон, построенный в форме буквы Е. Что
касается сада и парка -- их, конечно, давно нет и в помине.
Расправившись с чаем и десертом, турист благодушно поглядывает по
сторонам, даже не подозревая о женщине, которая много лет назад, в такую же
летнюю пору стояла на этом месте и так же, как он, запрокинув голову и
подставив лицо солнцу, любовалась блеском воды за деревьями.
Отзвуки былых времен не долетают до туриста, заглушенные привычным
шумом деревенского двора: звяканьем ведер, мычанием коров, грубыми голосами
фермера и его сына, окликающих друг друга издалека; он не слышит тихого
свиста, доносящегося из темной чащи, не видит человека, который стоит у
кромки леса, поднеся руки ко рту, и второго, осторожно крадущегося вдоль
стены спящего дома, не видит, как наверху распахивается окно и Дона,
наклонившись вперед и не поправляя упавших на лицо локонов, пристально
вглядывается в темноту, тихонько постукивая пальцами по подоконнику.
Все так же несет свои воды река, все так же шелестят под теплым
ветерком деревья, сорочаи все так же роются в иле, выискивая корм, протяжно
кричат кроншнепы, и только люди, жившие в те далекие времена, давно уже
покоятся в земле -- имена их забылись, надгробные плиты заросли лишайником,
надписи на них стерлись.
Крыльцо, на котором когда-то ровно в полночь, улыбаясь в тусклом
мерцании свечей и сжимая в руке шпагу, стоял человек, развалилось под
копытами домашних животных...
ресурс http://www.oldridzh.ru/
